Андрей (andp2027) wrote,
Андрей
andp2027

Будущее "левого поворота" в Латинской Америке (научный доклад)


В июле этого года выступал на конференции европейских латиноамериканистов в испанской Саламанке. Решил посвятить тему своего выступления перспективам латиноамериканской интеграции и в целом "левого поворота". Коллеги-латиноамериканиcты сочтут это сумасшествием - рассуждать о будущем левых правительств в то время, когда в регионе разворачивается и полным ходом идет cдвиг вправо. Но мне кажется, что в самый раз. Сова Минервы вылетает в полночь, о выходе из тупика в самый раз думать, когда лабиринт кажется безвыходным. Ниже привожу полный текcт доклада на конференции.


Модели латиноамериканской интеграции в начале ХХI века: вызовы и перспективы.

К настоящему времени Латинская Америка переживает завершение большого исторического цикла, называемого «левый поворот». Исследователю это дает ряд гносеологических преимуществ – в первую очередь, позволяет изучить это явление и его интеграционное измерение если не в итоговом виде, то в стадии относительного завершения. «Левый поворот» возник, оформился, достиг зрелости и в настоящее время проходит, по-видимому, заключительный этап. Это открывает возможность взглянуть на предмет более объективно, а возможно, и приступить к его анализу как единого целого.

Кратко обозначим основную канву «левого поворота». С 1998 по 2014 г. в государствах региона двадцать пять раз были избраны или переизбраны президенты левой либо левоцентристской политической ориентации. Левый поворот лишь в этом смысле охватывал 9 из 10 государств Южной и 6 из 10 стран Центрально-Карибской Америки. В более же широком смысле, включающем качественное усиление левых социально-политических движений, данный процесс глубоко изменил лицо всей Латино-Карибской Америки без единого исключения. Понятно, что он не мог не привести к коренной трансформации интеграционной архитектуры региона.

В интеграционном плане XXI век начался для Латинской Америки чрезвычайно интенсивно. В период с 2004 по 2011 год в геополитическом пространстве региона появилось четыре новых объединения: Боливарианский альянс для народов нашей Америки (ALBA) в 2004 г., Союз южноамериканских наций (UNASUR) в 2008 г., Сообщество государств Латинской Америки и Карибского бассейна (CELAC) в 2010 г., наконец, Тихоокеанский альянс (АР) в 2011 г. В этот «марафон» были так или иначе вовлечены все 33 государства региона, многие из них состоят сразу в трех блоках. Подобного интеграционного бума Латинская Америка, да и ни один регион мира, не видел еще никогда.

Нам представляется, что из перечисленных объединений три – ALBA, UNASUR и CELAC – обнаруживают внутреннее единство и некую целостную модель интеграции. С формальной точки зрения их единство заключается в ключевой роли боливарианской Венесуэлы – в одном случае инициатора, а в двух других – чрезвычайно важного фактора их формирования. С содержательной точки зрения – несмотря на внутреннюю политическую неоднородность UNASUR и CELAC, все три блока в своем возникновении и развитии носили отчетливо левый или левоцентристский характер.

С нашей точки зрения, здесь речь идет о таком явлении, как попытка формирования «альтернативной латиноамериканской интеграции». Это термин новый и требующий пояснений. Когда мы говорим об альтернативности данного типа интеграции, возникает вопрос – чему она противостоит и чему альтернативна. Представляется, что данные объединения так или иначе альтернативны попыткам США и их транснационального капитала навязать и продвинуть собственную модель интеграции. В самом деле, ALBA возникла как прямая антитеза планам создания Зоны свободной торговли двух Америк (ALCA), а CELAC и UNASUR – как альтернатива различным аспектам межамериканской системы, прежде всего ОАГ. В этом смысле все три объединения носят так или иначе альтернативный характер. Аналогичным содержанием в 2003-2015 гг. наполнялся и возникший ранее MERCOSUR (Общий рынок Юга), особенно после вступления в него в 2012 г. Венесуэлы. «Градус» альтернативности еще повысило создание Тихоокеанского альянса, как неолиберальной антитезы MERCOSUR и другим вышеназванным объединениям. Прямой и открытой конкурентности между этими двумя блоками не наблюдается именно по причине функционирования CELAC и UNASUR как органов защиты общерегиональных интересов, но факт объективной противоположности двух моделей интеграции бесспорен.

Из альтернативного характера современного этапа латиноамериканской интеграции следует ее потенциальная конфликтогенность. Пока конфликтность находится в латентной стадии, но вполне может проявить себя, если происходящий в настоящее время «правый поворот» также получит интеграционное измерение и продолжение. Уже слышны призывы из Аргентины и Бразилии переформатировать МЕРКОСУР, придать ему «открытый» характер, исключить из него Венесуэлу. Если планам правых удастся сбыться, это тяжело отразится и на состоянии других интеграционных объединений.

С нашей точки зрения, в основе такой альтернативности интеграционного процесса лежат глубинные тенденции глобального масштаба, которые в Латинской Америке получают региональное своеобразие и специфику. По всей видимости, в настоящее время ведущей глобальной тенденцией выступает противостояние между нарастающей транснационализацией мировой экономики и политики при определяющей роли частного капитала, с одной стороны, и попытками региональной и всемирной консолидации государственно-капиталистических сил как в политике, так и в экономике. Блок БРИКС возник именно как попытка объединить в мировом масштабе силы государственно-капиталистической ориентации, а активно продвигаемые в настоящее время переговоры по Тихоокеанскому и Трансатлантическому партнерству являют собой попытку по существу глобальной консолидации сил транснационального частного капитала.

Эти общие тенденции имеют и латиноамериканское измерение. В рядах ALBA в свое время ставилась стратегическая цель создания «крупнонациональных корпораций» как межгосударственной альтернативы транснациональным частным корпорациям. Вне зависимости от эффективности данного опыта ALBA, такое противопоставление само по себе показательно. Что касается UNASUR и CELAC, то их главная функциональность заключается в формировании механизмов защиты политического суверенитета национальных государств и самостоятельного урегулирования внутрирегиональных конфликтов. В этом смысле данные объединения, особенно UNASUR, выступают в роли регионального механизма коллективной безопасности, альтернативного межамериканскому. Вспомним осуждение UNASUR государственных переворотов в Гондурасе и Парагвае, а также его посредническую роль в урегулировании вооруженного конфликта в Колумбии и внутриполитических – в Боливии 2008-2009 гг., Эквадоре 2010 г. и нынешней Венесуэле.

В настоящее время механизм государственного переворота в «мягкой» форме выступает политическим инструментом ослабления и подрыва национального суверенитета в интересах транснациональных сил. UNASUR выработал специальный инструмент предотвращения подобных нарушений конституционного порядка – Демократическую хартию, которая была применена, в частности, к Парагваю в 2012 году. Таким образом, защита национальной государственности является одной из главных провозглашенных и отчасти реализуемых целей UNASUR. К сожалению, данный механизм не удалось применить к «мягкому» перевороту в Бразилии, поскольку южноамериканский гигант является ведущей политической силой самого UNASUR. Это один из парадоксов нынешней латиноамериканской ситуации. Слабостью таких политических интеграционных объединений, как UNASUR и CELAC, является отсутствие адекватной экономической основы (за исключением MERCOSUR, ныне также переживающего глубокий кризис, усугубляемый переворотом в Бразилии). Экономики стран региона характеризуются большим удельным весом транснационального капитала, и у правительств не хватает объективных возможностей и/или политической воли, чтобы эффективно ограничить его доминирование.

В заключение – несколько слов о перспективах латиноамериканской интеграции в целом и, в этой связи, «левого поворота». Всемирная история носит как поступательный, так и циклический, а в целом спиралевидный характер. Представляется, что латиноамериканский «левый поворот» выступает начальным этапом более сложного и длительного исторического процесса. В январе 2016 г. на площадке Всемирного экономического форума, как главного интеллектуального инструмента транснациональных кругов, активно обсуждалась перспектива развития мировой экономики, связанная с так называемой «четвертой индустриальной революцией». Ее суть состоит в переходе от прежних форм индустриального производства к новым автоматизированным формам «роботизации». Объективно автоматизация представляет собой одну из фундаментальных предпосылок объединения мировой экономики в единое органическое целое. Однако было бы опрометчиво полагать, что монополия на автоматизацию и роботизацию мировой экономики априори принадлежит частно-транснациональному сектору. Государственно-капиталистический сектор также стремится освоить эту новую тенденцию. В то же время в нем уже выявились глубокие внутренние противоречия, ограничивающие возможности освоения новых сфер, равно как и регулирования экспансии частно-транснационального капитала. С этим, в первую очередь, связан внутренний кризис «левого поворота». С нашей точки зрения, перспективы социального прогресса в Латинской Америке и во всем мире связаны с возможностью разрешения этого кризиса на прогрессивной основе, включая защиту социальных и политических прав трудящихся.

Tags: Латинская Америка
Subscribe
promo andp2027 april 19, 2015 07:03 17
Buy for 20 tokens
Продолжаю писать сказки. На этот раз сказка о волшебном Лесопарке. В одном волшебном зоопарке достаточно недавно – еще в досказочные времена (то есть до написания этой сказки) – взяли да и отменили клетки, а сам зоопарк переименовании в Лесопарк. И теперь все животные могли свободно…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments